Рассуждая о покаянии, уместно вспомнить слова пророка Давида из пятидесятого псалма, которые все мы слышим...

очень часто, ежедневно, может быть, даже по нескольку раз. Всесожжения не благоволиши. Жертва Богу — дух сокрушен; сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс. 50, 18–19).
Под всесожжением нужно понимать, конечно, не только всесожжение в буквальном смысле, то есть животное, полностью сжигаемое на алтаре. Всесожжение в духовном смысле — это самые угодные Богу труды, даже готовность чуть ли ни жизнью своей пожертвовать, когда человек живет уже не для себя, а для Бога. Вот такое полное самоотвержение, в каком бы виде подвига оно ни проявлялось, можно назвать всесожжением. Но даже такого самоотвержения Бог не принимает, если мы не имеем сокрушенного духа. Жертва Богу — дух сокрушен. Вот что нужно приносить Богу в жертву — сокрушенный дух.
Сокрушенный дух приобретается не какими-то искусственными упражнениями, которые должны привести нас в состояние уничижения. Если это уничижение будет искусственно, надуманно, то оно все равно останется неискренним. Людей таким образом обмануть можно, можно обмануть даже и самого себя, но Бога, конечно же, не обманешь. Бог взирает на сердце и видит сердце человека так, как мы видим его лицо. Подлинное духовное, сердечное сокрушение мы приобретаем тогда, когда начинаем искренне, по-настоящему, перед самими собой, а не перед людьми и не для людей, видеть свои грехи. Созерцая свою греховность, многократно в ней убеждаясь, мы приходим именно в сокрушение духовное. Само слово «сокрушение» говорит о своего рода уничтожении, разрушении. Если до этого горделивый наш дух высился, как некая громада, то от сокрушения он унижается и смиряется.

схиархимандрит Авраам (Рейдман)